К Чернобылю в Украине отношение разное. Кто-то считает крупнейшую техногенную аварию в истории человечества одной из темных страниц советско-партийного прошлого. Кто-то относится к «зоне отчуждения» как к экстремальному туризму. А кто-то по-прежнему, спустя двадцать три года после аварии, считает Чернобыль своим домом.

19 декабря я уже не в первый раз побывал в Чернобыле. Поэтому ни разбитые окна, ни развалившиеся хаты, ни безлюдная местность на меня не произвели впечатления.

Но вот что действительно запомнилось – это местная церковь, Свято-Ильинская. Такой чистоты и искренности – в отделке, во фресках, в печах, даже в батареях отопления – я не встречал нигде. При том, что эта церковь и зернохранилищем успела побывать, и клубом. А возрождена была стараниями отца Николая. В этой церкви чувствуешь ощущение дома и настоящести, искренности происходящего. И все это – без псевдорелигиозного формализма.

Все прихожане чернобыльской Свято-Ильинской церкви знают друг друга по именам. Во внутреннем убранстве храма принял участие каждый прихожанин. Настоятель отец Николай варил батареи отопления, кто-то занимался изготовлением и отделкой клироса, кто-то – церковный подсвечник соорудил.

Но больше всего меня поразила исповедь. В ней так же не было присущего богослужениям формализма, надрывного голоса. Вместо этого, отец Николай говорил самые простые слова, самым простым языком, но его слова трогали за живое, настолько искренними они были. Многие во время проповеди, в том числе и я, стояли со слезами на глазах.

И когда мы все вышли на улицу, в глазах людей не было страха радиации, казалось, они совсем не замечают холода, и в этот момент я увидел, как все мы – журналисты, активисты, прихожане, самоселы, вахтеры – все мы объединились в один народ.

Это и было чудо в день Святого Николая.

11 декабря я посетил Хмельницкий. В планах было несколько встреч с жителями города, а вечером – традиционно митинг. Оказалось, что в этот же день посещение Хмельницкого было в планах и у Виктора Януковича. Собственно, о разнице между агитационными поездками разных кандидатов и пойдет речь.

Митинги Виктора Януковича проходят по утвержденной еще много лет назад схеме – сначала выступает кто-то из отечественных звезд эстрады, на разогреве так сказать. После чего подготовленная публика готова к предвыборным обещаниям «лидера». На этот раз на центральной площади города пела Таисия Повалий. Естественно, люди перед сценой все сплошь с флагами Партии Регионов.

Но вот Повалий допела, и на площади объявляют – самолет с Виктором Федоровичем не может приземлиться в аэропорту, поэтому «лидер» возвращается в Киев. И как только объявили – люди сразу же начали расходиться по площади строго по группам, а большинство присутствовавших пошло к автобусам – потому что у них впереди следующая область и следующий митинг. То есть вместе с Виктором Януковичем из города в город ездит колонна автобусов с «группами поддержки». И в каждом городе одна схема – приезжают автобусы, выходят люди, на концерте и митинге кричат и поддерживают, после окончания опять садятся и уезжают дальше.

У Арсения Яценюка митинги проходят иначе. Огромная сцена, отгороженная от людей забором метрах в пяти, чтобы близко никто не подошел, не бросил чего тяжелого не крикнул чего лишнего, и огромный экран. Яценюк выступает ровно 30 минут. После окончания как отливная волна – уходят все и сразу. Остаются только группы коробочками по 10 человек. Ждут оплаты, которая происходит сразу же – отводят в сторону руководителя каждой группы, рассчитались, закрыли позицию, довольный человек возвращается в группу.

Сергей Тигипко же вообще с жителями города не встречается. Он посещает только предприятия. 15 минут поговорил с директором, трудовой коллектив поприветствовал, камеры сняли и тут же рассылают на все телеканалы. Все работает очень технологично, как сводки с полей.

У Тимошенко же другая схема. Она премьер-министр, поэтому использует другой ресурс – набивают полные залы теми, кто не может отказаться: учителями, врачами, студентами. Так же и ее депутаты работают. У них задача – каждый день 4 встречи любых людей. Все производится через админресурс, без денег.

Но вернемся в Хмельницкий. Местные жители рассказывали, как Янукович крупнейший в городе рынок посещал. На этом рынке занята значительная часть горожан. За день до визита «лидера» представители Партии Регионов прошли и предупредили всех торгующих на рынке, что будет Янукович. Раздали агитационную литературу даже, которую люди сразу же выкинули не читая.

В день визита предупредили еще раз. И вот вдруг, внезапно, появляется толпа народу, заходит на территорию рынка и выстраивается вдоль лотков в торговых рядах. Просто стоят, ничего не покупают, не общаются с продавцами, а стоят спиной к ним и молчат. Через некоторое время по радио на рынке объявляют – сейчас зайдет кандидат в президенты Янукович. И тут же врываются несколько камер – со всех сторон чтобы снимать, и люди, которые стояли возле лотков, тут же начинают кричать слова поддержки своему «лидеру». Ну а он им, своим же, руки жмет. Картинка выходит правильная, нужная – будто люди на рынке, вообще все – и покупатели и продавцы – приветствуют «лидера». Вечером в новостях даже количество пожатых рук указали – 700.

Это мне рассказали после того, как я с мегафоном без охраны прошел по рынку, после чего меня люди два часа отпускать не хотели. Хотя сначала не поверили, что я кандидат в Президенты Александр Пабат – все спрашивали, где же тогда камеры, где охрана, где привезенная команда поддержки. В итоге вышло очень живое общение. Рассказали, кстати, что каждое мероприятие политиков в их городе обходится в 20 тысяч долларов – сцена, люди для пожатия рук, музыка, телевидение…

Другими словами, вся эта поддержка, которую политики показывают по телевизору в новостях, покупается. Группы поддержки покупаются, и даже рукопожатия. Власть покупает украинцев за народные же деньги. В надежде, что мы проголосуем за них снова. И я уверен – если они искренне верят в то, что Украину можно вот так купить ложью и деньгами, то их ждет разочарование.

Потому что люди уже все прекрасно понимают, люди своими глазами видят, как делаются новости на ТВ, как организовывается поддержка. Люди сыты по горло всем этим. И они хотят и готовы сделать новый выбор.

Сегодня активисты Народной Армии Спасения пикетировали студию Савика Шустера. Во-первых, хочу поблагодарить всех вас, всех, кто поддержал письмо к ведущим политических ток-шоу, кто пришел сегодня вечером к студии. Вы, мы все делаем правильные вещи. Поэтому хочу поздравить НАС с еще одной победой — Савик Шустер пообещал пригласить меня в свою программу.

Эта победа очень важна для всех НАС. Это значит, что наши идеи услышит вся страна. Что у нас появилась еще одна возможность показать нашим согражданам — они не одни со своими проблемами. И призвать к дальнейшему объединению.

И Савика Шустера за эту возможность обязательно поблагодарю в прямом эфире.

К сожалению, приходится констатировать факт, что то, чем так гордится Виктор Ющенко – свобода слова – в Украине все-таки не существует.

В Конституции написано, что цензура в нашей стране запрещена. Но вместо цензуры приходит так называемая «редакционная политика». Слова разные, но суть одна. Это когда главный редактор, нанятый олигархом-медиамагнатом принимает решение, что выгодно пускать в газету (на радио, в телеэфир), а что не выгодно.

В итоге, выгодно показывать политиков, выгодно устраивать телешоу, выгодно в прямом эфире и на первых страницах газет наблюдать за разборками между основными кандидатами на пост Президента. То есть выгодно отвлекать внимание от главных проблем страны.

А о бедности пенсионеров, о нищенстве учителей и врачей, об уровне образования и здравоохранения – обо всем этом говорить не выгодно. Власть не желает говорить украинцам правду. И после обращения к трем телеведущим главных политических ток-шоу страны я в этом убедился в очередной раз.
На этой неделе я обращался с письмом к Евгению Киселеву, Савику Шустеру и Андрею Куликову. Я обратился к этим журналистам, которых считал независимыми и непредвзятыми, с просьбой предоставить возможность всем участникам выборов донести до людей свои программные позиции.
Но обращение, увы, было проигнорировано.

Видимо, хозяева каналов, на которых выходят эти ток-шоу, боятся альтернативных точек зрения, боятся сказать народу правду. А журналисты боятся выполнять свою главную обязанность – быть честными и непредвзятыми по отношению к людям.
Журналисты должны работать на народ, а не на политику – я в этом убежден.

Журналисты – это отдельная, очень мощная сила. И, к сожалению, в нашей стране эту силу политики и олигархи используют в своих личных целях и интересах.
И я верю, я уверен в том, что мы в состоянии изменить ситуацию коренным образом.

По крайней мере, лично я приложу для этого максимум усилий.

По моему мнению, разрыв между народом и властью сегодня в Украине колоссальный. И власть все делает для того, чтобы разрыв постоянно увеличивался. Это касается не только судебной системы, но и работы аппаратов президента и премьер-министра. Сегодня «мы для них», а не «они для нас». Именно поэтому первый шаг, который должен быть сделан – смена принципа работы власти.

Что конкретно имеется в виду? Первое: президент обязан выполнять свою основную функцию – гарантировать выполнение Конституции для каждого гражданина, и сурово карать тех, кто требования Конституции не выполняет. Он должен получать реальную информацию о положении дел в стране, а для этого необходимо постоянно проводить личные встречи с гражданами по всей стране. Причем, на этих встречах должны присутствовать чиновники местных администраций и по результатам общения с гражданами нужно принимать меры в отношении провинившихся чиновников.

Далее: только премьер министр может быть политической фигурой в правительстве. Все остальные министры должны быть профессионалами в своей области. Их необходимо назначать не по квотам партий, не по политическим убеждениям, а исключительно по уровню профессионализма.

Депутатов Верховной Рады нужно лишить всех привилегий, прежде всего – неприкосновенности. Необходимо забыть про пропорциональную систему выборов в Верховную раду, и ввести мажоритарную — вот твоя территория, ты тут избираешься, здесь ты должен проводить три недели в месяц.

И, наконец, суды должны выбираться гражданами, живущими на данной территории. Тогда судьи будут зависимы не от власти, а от народа. Именно такая схема действует во всех странах Западной Европы. У нас же сегодня суды – закрытая неприкосновенная ветвь власти. Они сами себя выбирают, сами себя подтверждают и никакой ответственности перед народом не несут.

В детстве на меня все смотрели, всем могли пропустить все что угодно, а мне нет, потому что я был сыном секретаря райкома. Отец был сначала главой райисполкома, а потом ответственным секретарем райкома партии в Семеновке. Кстати, район выигрывал по многим показателем. И, как и дед по отцовской линии, отец там всех заставлял работать, поэтому там было много недовольных им.

Но папа отличался тем, что он строил такие вещи, как хлебозавод, школа, больница. Тогда у него было много знакомых, потому что он шел и его никто никуда за руку не тянул. Всего своим трудом добивался, работал с утра до ночи, и я его почти не видел. И так – все мои детские годы.

Вообще, отец для меня – это та шкала, по которой я определяю, чего я в жизни добился. Он всегда недоволен, и всегда критикует. Я всегда вспоминаю Марка Твена, который говорил: «когда мне было 10 лет, я думал, что мой отец идиот. Когда мне исполнилось 14, я подумал – как он поумнел за эти годы».

У него задача всегда была одна – работе отдаваться, и если ты будешь работать честно и порядочно, то семья будет жить хорошо. А воспитанием он не успевал заниматься – только такие крупные мазки, но очень яркие для меня. На парад мы с ним пошли как-то, на охоте были, после чего я никогда в жизни не охотился. Как он впервые посадил меня в машину, и мы проехали. Как он ездил по полям. Это было очень редко, но каждая встреча с отцом осталась в памяти. Причем, воспитывал отец меня всегда жестко.

Однажды я побывал в Артеке. Попал туда в 86-м году как победитель конкурса чтецов-политинформаторов, на котором занял первое место. То есть отец никак не помогал в этом. У отца была задача простая – я должен был отдохнуть на море с мамой. Мы ездили либо в Анапу в Краснодарский край, либо на Азовское море в Кириловку Запорожской области. Даже на ЮБК мы не могли попасть.

Если бы папа мне помог, то сразу же пошла анонимка, что сын секретаря поехал в обход всех правил. У меня же было наоборот – более жесткое отношение, чем ко всем остальным. Все видели, как сын секретаря живет. И это висело надо мной постоянным грузом, и я должен быть лучше всех остальных, потому что дома били, и логика у отца была простая – как я могу руководить людьми, если я не могу воспитать своего сына.

Независимо от уровня технического оснащения, на местных каналах в каждом городе работают настоящие профессионалы. Этих людей знает весь город. А в небольших городах фраза «я работаю на ТВ» всегда звучит гордо, и никогда не предполагает уточнения, кем именно ты там работаешь. Однако случаются и курьезные случаи в духе ведущего Пятигорского телевидения из «Нашей Раши».

Итак, на одном из местных каналов.…
На входе нас встречает на 200% «подшофе» оператор (что поразительно, еще час назад, снимая наш митинг, он был трезв как стекло от Карла Цейса). Он нас проводит в комнату, скорее напоминающую гостиную, чем телевизионную студию. И только все усаживаются по местам, он в творческом порыве произносит сакраментальную фразу: «нет гармонии кадра» и судорожно начинает переставлять столы, диваны, камеры, микрофоны.… При этом со столов падают стаканы с водой и бумага, с диванов вылетает пыль и запчасти, камеры слетают со штативов, а от микрофонов отлетают провода… (ДО ПРЯМОГО ЭФИРА 10 МИНУТ).

Все это действие происходит при испуганном и молчаливом согласии всех остальных работников канала – они понимают, что остановить его не только невозможно, но и опасно. Как только перестановка закончена и все собрались вздохнуть с облегчением, разгоряченный оператор издал еще более сакраментальную фразу: «да, теперь я понимаю – раньше было лучше». И с упорством и необратимостью смерча, он повторил все операции в обратной последовательности: столы, диваны, микрофоны… (ДО ПРЯМОГО ЭФИРА 5 МИНУТ).

Все уже вздохнули с облегчением, заняли свои места, настроились на эфир. И тут, показывая себя истинным, хоть и изрядно выпившим, перфекционистом, оператор вновь, как ему казалось, на цыпочках, а, по мнению всех окружающих – с грацией «слона в посудной лавке», врывается в студию со словами: «произведем центровку микрофонов». Центровка заключалась в передвижение видавших виды настольных микрофонов. Мой — стоически выдержал эти манипуляции, а от микрофона ведущей отвалилась круглая хромированная часть, в которую принято говорить. Ладно бы просто отпала, но в силу конструктивных особенностей (шар) покатилась вначале по столу, а потом, игриво поблескивая, закатилась в самый дальний угол. «Я ловлю, я поймаю…» — сказал оператор, и действительно, к величайшему изумлению публики, он, сбив стол и стул, поймал этот шар. Но предстояло еще водрузить эту деталь на место. Ни с первого, ни со второго раза резьба не желала слушаться «умелых рук» оператора… (ДО ПРЯМОГО ЭФИРА 3 МИНУТЫ)

И когда у всех, включая меня, пропала всякая надежда, оператор в очередной раз всех удивил – он поступил истинно по-славянски: поплевал на непослушную деталь, резким движением вкрутил ее в гнездо, как фокусник осмотрел всех окружающих и убрал руки. Все замерли.… Замерла и деталь. Непостижимым образом она держалась (ПРЯМОЙ ЭФИР)….

Дальше все как обычно… Вопросы, ответы, я уже начал входить в ритм… Во время одного из моих ответов открывается дверь студии, в нее входит оператор на цыпочках, останавливается, машет рукой и уходит… И так повторяется несколько раз. Мы делаем вид, что ничего не замечаем, продолжаем общение в студии. На четвертый раз в дверях появляется не оператор, к появлению которого мы уже были готовы, а женщина – видеоинженер с рукописным текстом в руках и с выражением вселенской скорби на лице. Я не подаю вида и продолжаю отвечать на вопрос, хотя понимаю, что случилось нечто экстраординарное. Но даже я не мог предугадать, какое сообщение прозвучит из уст ведущей, прочитавшей записку. Трясущимся голосом она сказала: «Шановні глядачі, с технічних причин в прямому ефірі був відсутній звук! Приносимо свої вибачення. Ми зараз повторимо з нашим гостем.»

Стоит ли говорить о глубине чувств и переживаний, которые одолевали меня в ту минуту? Мы стоически завершили эфир, хотя у меня было ощущение, что он не закончится никогда.

Когда я вышел, то понял, что лучше всего эфир прошел для оператора – он мирно спал, свернувшись калачиком в кресле.

Очень запомнился митинг в Краматорске 16 сентября. Это было уникальное явление.

Мы приехали в Краматорск. Сразу же к нам пришли представители местной администрации. Особенно запомнилась одна женщина – кричала так, что могла легко перекричать музыку из колонок. И это была ее естественная манера разговаривать. С таким криком нельзя было вообще разобрать, что говорит. Единственный вопрос успел задать – какое направление вы курируете. Гуманитарное, ответила.
Спрашиваю ее, «а вы с ветеранами, педагогами, инвалидами тоже так?». Конечно, отвечает, но они, в отличие от вас, меня понимают с первого раза.

В общем, митинг перед администрацией нам запретили.
Я говорю – напишите, пожалуйста, письменно причины. На что она достала ксерокопию двухгодичной давности: решение местного совета о том, что обо всех мероприятиях нужно извещать за 10 дней, и проводиться они могут только в одном определенном депутатами месте.
Беседа затянулась, время к пяти вечера работает, наш митинг скоро должен начаться, а ответа внятного нет. Говорят, рабочий день заканчивается. Пишите письмо, говорю я. Они все быстро отходят от этого места. Делегация из 5 человек побежала в горсовет.

Параллельно с этим, чтобы никто не пришел на митинг НАС, в этот же день был созван городской съезд Партии Регионов. Как всегда привозили людей автобусами прямо с предприятий.
И в момент, когда мы начинали митинг, на площади было ровно три человека, и больше вообще никого.
Но как только я услышал голос той громкой женщины, понял что, несут письмо, и говорю Наталье Григорьевне – давайте начинать митинг.

И ровно для трех человек мы начали мероприятие. И даже этой женщине не удалось перекричать Наталью Григорьевну.
И тут непонятно откуда начали подходить люди. Через 10 минут на площади перед сценой было человек 100. Видимо закончился форум у «регионалов». И все делегаты – кто из любопытства, кто с интересом – начали выходить на эту площадь. И к концу митинга площадь была забита.
И что интересно – многие участники форума с удовольствием брали наши материалы и оставляли свои координаты.
Апофеозом всего этого было зачитано письмо, запрещающее нам проведение митинга. Формулировка следующая: в связи с отсутствием интереса к Народной Армии Спасения у жителей города Краматорска.

Приветствую.
Сейчас много езжу по всей стране – проводим митинги. И так как много впечатлений собирается, завел себе блог.
Этот блог – моя личная территория. Здесь я буду рассказывать о своих персональных взглядах – впечатления от поездок, истории из моей жизни, комментарии к актуальным событиям, происходящим в Украине и в мире, мои впечатления о шагах Народной Армии Спасения.

И начну, пожалуй, с впечатлений от поездок.

Проехав практически все украинские города, тему гостиниц выделяю отдельно. В поездках по стране проживаю в гостиницах.

Запомнилась гостиница в Черновцах, которая при минимальной цене предоставляет комнаты размером 70 квадратных метров.Я когда в нее вселялся – не просили даже паспорт, а предлагали любую фамилию назвать и зарегистрировать.

А вот гостиница в Днепропетровске другая. «Днепропетровск» называется. На набережной. Я назвал бы ее «Машина времени». С одной стороны шикарный вид – набережная, фонтаны. Но как только подходишь к двери, понимаешь, что попал в 1982-й год.

Во-первых, заполнять листочек регистрации надо лично. Контролируют это три человека. Консьерж, которая не выдает ключи, хотя должна. Швейцар, который должен помогать при поселении, но не помогает, а просто стоит и на все это смотрит. И сам администратор на рецепции. Он вообще отделен стеклом, и общение происходит через маленькое оконце.
Что происходит дальше? Администратор внимательнейшим образом сверяется с паспортом и выдает 3 квитанции: за парковку, за проживание, за завтраки. И отдельно специальный талон на поселение. С этим талоном поднимаешься на этаж на лифте, который ходит как трамвай – каждые 5 минут. На этаже выдаешь горничной эту квитанцию, а она дает ключ с железным таким жетоном с названием гостиницы и номером комнаты. И три раза предупреждают, что «если к вам кто-то придет в гости, то только до 11 часов!».

Номер – это отдельная машина времени. Холодильник «Саратов», телевизор «Фотон», и две кровати, которые расставленные по разным углам. Две кровати в номере всегда, даже если живешь один. Сдвинуть их невозможно. Потому что высокие деревянные бортики. А если кровати все-таки получится сдвинуть, то внутри сидишь как в детском манеже. А вот та сторона, через которую нужно залезать, идет вровень с матрасом. И при всяком движении бьешься либо локтями, либо коленями. В итоге, спишь на одной из них, какую выберешь.
В гостиницу, кстати, поселиться без брони нельзя. С улицы просто так не поселят.
Парковка рассчитана на очень малое количество автомобилей, и надо отдельно договариваться с парковщиком.
Очень с завтраком – столов 10, а этажей в гостинице 14. И все завтракают в одно время. Это сближает.

Еще запомнилась гостиница в Славянске.
Когда увидели мою фамилию, задали вопрос – а почему всего 2 номера забронировали? А где остальные? Говорят, что когда был Яценюк, портрет которого со словами «Желаю больших заработков» висит при входе, с ним только приближенного окружения приехало 16 человек. А все остальные не уместились, и жили в другом месте – госохрана, прислуга, он даже повара собственного возит.

Я им говорю, что не смогу принести гостинице таких доходов, как Яценюк. И гостиница со мной жестоко обошлась – среди ночи я проснулся от звука полета комаров. После десятого комариного трупа почуял что-то неладное. И простыней накрывался, и полотенцем заворачивался, но раз в минуту-полторы наносил результативные удары по комарам. Конечный результат — 54 комариных тушки. Когда на утро я спустился вниз и предложил переименовать гостиницу в «комариный приют», мне ответили «так что ж вы нам не сказали, есть же фумигатор – от маленького до самого мощного». То есть изначально они предполагали такую проблему, но почему-то не предложили фумигатор.

В общем, после всех этих поездок я четко понял, что не зависит цена номера, класс и его расположение от тех услуг, которые любая гостиница представляет.
Единственное что одинаково – при виде входящего в гостиницу мужчины появляется интересная личность – охранник, с вопросом: «Как к гостям относитесь, нужны ли гости?».

И горячая вода – всегда течет очень плохо. И во многих гостиницах висит график подачи. И претензий не предъявишь, если не успел по графику душ принять.

А все остальное разное.